Понедельник, 25 Января, 2021

ОБЩЕРОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ

ОБЪЕДИНИМСЯ ВОКРУГ ИМЕНИ БОЖИЕГО - РОССИЮ СОХРАНИМ!

ПОТАЕННАЯ ВОЙНА

Владимир ПРОКОПЕНКО
академик РАЕН, заслуженный работник МВД России

О жертвенном подвиге русских воинов
в первой мировой войне

 

90 лет назад, 1 августа 1914 года, Европу опалил пожар первой мировой войны. Её итоги неопровержимо доказали, что человеку не дано понять пути Божественного провидения. Они оказались далеко не такими, как виделось начинавшим войну политикам. С географической карты исчезли четыре могущественных мировых империи с многовековой историей: Германская, Российская, Австро-Венгерская, Османская. Людские потери составили 20 миллионов, из них 5 миллионов — русских. Несколько грозных революций планетарного масштаба стали «выкидышами» той войны. Гитлеризм — тоже «выкидыш» Версальских соглашений, позорно увенчавших это побоище. Как известно, Россия эти соглашения не подписывала.

Потаённая война

Вряд ли стоит напоминать, что поводом к войне послужил провокационный выстрел так называемого сербского националиста Гаврилы Принципа, застрелившего в Сараеве эрцгерцога австрийского, на что последовал издевательский по срокам и условиям ультиматум императорской Вены Белграду. Как видим, и тут проявил себя терроризм. Но повод — это ещё не причины. Причины крылись гораздо глубже, во всё возрастающих аппетитах молодых, промышленно окрепших государств-хищников, запоздавших к колониальному пирогу и стремившихся к «справедливому» переделу мира. Но и это — на поверхности. А были причины, о которых и говорить-то в цивилизованном западном мире не принято. Если коротко, это стремительное усиление России в конце ХIХ — начале ХХ веков, вошедшей в течение каких-то двух десятков лет в пятёрку самых развитых стран мира. Темпы такого роста её мощи испугали Европу. Магнаты Германии открыто указывали своему кайзеру на эту «угрозу», подталкивая его к войне. И повод к ней был избран такой, что не позволял Российской империи уклониться от схватки, — нападение на православную Сербию...
Это была последняя за всё время существования Святой Руси война, в которую русское воинство вступило под православными хоругвями, поднявшись на защиту чести, достоинства, независимости сербских братьев. Что бы ни говорили позже Емельян Ярославский и иже с ним, для России это была великая жертвенная война. Её смысл и значение до сих пор скрыты от русского народа завесой умолчания, фальсификаций, прямых подтасовок и подлогов, на которые столь способна мировая закулиса. За последние десять лет миллионы русичей побывали во Франции, Бельгии, Германии, Италии, Австрии, Чехии, Голландии, Румынии, Турции, Греции. Во всех, даже самых маленьких, городах и весях этих государств есть немало памятников, монументов, храмов, мемориальных кладбищ или хотя бы досок, воздвигнутых и установленных в честь национальных героев и воинов, павших на полях сражений первой мировой... И лишь в одной стране нет ни одного такого памятника, ни одного такого храма — в стране, которая понесла наибольшие жертвы из всех 34 государств-участников той войны, — в России.
Не буду говорить о причинах такой забывчивости, скажу лишь, что не пристало народу, который дал человечеству тысячи выдающихся умов, ярчайшие образцы жертвенности и героизма, почти на целый век уподобиться Ивану, родства не помнящему. Думаю, пришло время покаяния за эту вольную или невольную потерю памяти великого народа.

Потаённая война

Ровно сорок пять лет назад начал я свою трудовую биографию в знаменитом Лефортовском дворце в Москве, помнившем Петра Великого и Александра Пушкина, в уникальной сокровищнице страны, где уже два века находится бесценное хранилище документов ратной истории русской. Здесь, в Центральном военно-историческом архиве, хранились и миллионы дел, содержащих летопись жертвенного подвига русского солдата, офицера и генерала в первой мировой войне. В то время (конец 50-х — начало 60-х годов) — в архив приходили тысячи писем с просьбой подтвердить участие в боевых действиях Русской Армии в 1914-1917 гг., фронтовые ранения, увечья, награды. И что тогда поразило меня прежде всего — ни в одном письме не называли эту войну, как было принято со времён учебников Емельяна Ярославского, — «империалистической».Писали: «на войне с германцами», «на войне с кайзером», «во второй Отечественной», «в первой Великой Отечественной»... И даже лозунг — «Всё для фронта, всё для победы!» — родился, оказывается, не в 1941-ом, а в 1914-ом году.
Формат газетной публикации не даёт возможности высветить глубинные механизмы той войны, повлекшей тектонические сдвиги тысячелетиями утвердившегося миропорядка. Ограничусь лишь несколькими документами того времени, а выводы сделает сам читатель.
Как начиналась эта война?
Из письма Николая II кайзеру Вильгельму от 17 июля 1914 года:
«Дорогой Вилли!
Посылаю к тебе Татищева с этим письмом. Он будет в состоянии дать тебе более подробные объяснения, чем я могу это сделать в этих строках. Мнение России следующее: убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда и его жены — гнусное преступление, совершённое отдельными сербами. Но где доказательства, что сербское правительство причастно к этому преступлению? Увы, мы знаем из многих фактов, что часто нельзя относиться с доверием к результатам следствия и заключениям трибуналов, в особенности если к делу примешиваются политические соображения (дело Фридъюнга и Прохаски 2-3 года тому назад). Вместо того, чтобы доказать Европе или дать ей возможность убедиться, предоставив другим странам время разобраться во всём следственном материале, Австрия дала Сербии 48-часовой срок и затем объявила ей войну.
Вся Россия и многие вне её считают ответ Сербии удовлетворительным: невозможно ожидать, чтобы независимое государство пошло дальше в подчинении требованиям другого правительства. Карательные экспедиции предпринимаются только в своём собственном государстве или в колониях.
Поэтому война эта вызвала глубокое негодование в моей стране, и будет трудно успокоить здесь воинственное настроение. Чем дольше Австрия будет продолжать свои агрессивные действия, тем серьёзнее окажется положение. К тебе, её союзнику, я обращаюсь как к посреднику в деле сохранения мира.

Потаённая война

А вот что говорил в предпоследние мирные дни тот адресат, перед кем искренне и простодушно «метал бисер» русский венценосец: получив письмо от своего августейшего кузена, кайзер в ярости повторял своему окружению: «Я ненавижу славян. Я знаю, что это грешно, но я не могу не ненавидеть их».
Не правда ли, читатель, можно без труда догадаться, что человеконенавистническую философию позже сформулировал на такой же основе другой славянофоб, подобно кайзеру считавший себя «вождём арийцев». А вот как определял в те дни цели войны с Россией председатель влиятельного «Пангерманского союза» Генрих Класс: «Россия должна снова обратить своё лицо к Востоку, и её необходимо вернуть к границам эпохи Петра Великого»... И после этого кто-то рискнёт повторять ядовитую мысль, что в войне с кайзером Россия не имела национальных интересов?!
С самых первых дней война эта стала для русского воинства жертвенной. Прямо к ним, русским солдатам и офицерам, ставшим грудью на защиту Веры Христовой от тевтонских варваров, обращены слова Господа нашего: « Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего не пожелаете, просите, и будет вам... Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей... Сие есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоанн. 15, 7-13).
Настало время в полный голос напомнить тем «забугорным» учёным и моралистам, кто называет нас «варварами», что именно православная жертвенность русского ратника в 1914 году спасла от позора тевтонского плена Париж, падение которого казалось неизбежным. Откликаясь на отчаянные просьбы «союзников» — Франции и Великобритании, русское верховное командование ради отвлечения кайзеровских полчищ, рвавшихся в Париж, начало преждевременное, а потому неподготовленное наступление на Восточную Пруссию. Париж и честь Франции были спасены, но Россия заплатила за это сотнями тысяч жизней наших солдат. Французская и британская пресса писала тогда, что вечная благодарность Европы Русской Армии будет неизменной на обозримую историческую перспективу. Пройдёт несколько месяцев, и «союзники» откажут России в самой элементарной финансовой и военной помощи. Прав был, тысячу раз прав Александр III: «У России есть только два союзника: Армия и Флот». Не худо бы и сегодня напомнить эти слова сидельцам властных кабинетов России.
А вот другой пример жертвенного подвига нашей Армии (цитирую историка В. Шацилло):
«В связи с тяжёлым поражением в мае итальянской армии в Трентино русское верховное командование начало наступление в Галиции 22 мая, на две недели ранее намеченного срока. В ходе боевых действий русским войскам на Юго-Западном фронте под командованием генерала А. А. Брусилова удалось осуществить прорыв сильной позиционной обороны австро-германских войск на глубину 80-120 км. Не имея общего перевеса над противником, русские войска за счёт неравномерного распределения сил и средств достигли некоторого превосходства на отдельных участках прорыва. Тщательная подготовка, фактор внезапности и применение новой формы ведения боевых действий — одновременных ударов на некоторых участках — позволили русским добиться серьёзных успехов. Артиллерийская подготовка на различных участках длилась от 6 до 45 часов. В ходе этого прорыва удалось достичь наибольшей слаженности действий пехоты и артиллерии. Были освобождены города Галич, Броды, Станислав. Противник понёс большие потери — около 1,5 млн. человек убитыми, ранеными и пленными, а русские войска потеряли полмиллиона человек. Австро-германское командование было вынуждено перебросить на русский фронт крупные силы (свыше 30 дивизий), что облегчило положение союзных армий на других фронтах.
Наступление Юго-Западного фронта, вошедшее в историю как Брусиловский прорыв, имело огромное политическое значение. Всему миру стало очевидным, что, несмотря на поражения 1915 года, Русская Армия сильна, боеспособна и представляет реальную серьёзную угрозу центральным державам. Наступление спасло от разгрома итальянскую армию, облегчило положение французов под Верденом, ускорило выступление Румынии на стороне Антанты».
В мировую военную историю эта операция верховного командования навечно вписана золотыми буквами. «Брусиловский прорыв» — обязательная составляющая учебных программ всех военных академий планеты, готовящих стратегическое звено высшего армейского командования. Именем Брусилова названы многие улицы иноземных городов. А кто из наших сегодняшних ребятишек (да и студентов) знает о генерале А.А. Брусилове? Где памятник великому полководцу первой мировой, доказавшему миру, что не оскудела Земля Русская Суворовыми и Кутузовыми ХХ века? Этот вопрос — упрёк каждому из нас, каждому православному человеку.
Чем заплатили союзники за великую жертву России? Чёрной неблагодарностью и предательством. Искусный политик времён первой мировой Д. Ллойд-Джордж так говорил об этом: «История предъявит счёт военному командованию Франции и Англии, которое в своём эгоистическом упрямстве обрекло своих русских товарищей на гибель, тогда как Англия и Франция так легко могли спасти русских и таким образом помогли бы лучше всего и себе» (Д. Ллойд-Джордж. Военные мемуары, т. I. Москва, 1934, с. 317).
Россия приняла на себя основной удар самого варварского по тем временам оружия массового поражения, применённого с беспримерным цинизмом кайзеровскими предтечами гитлеризма, — отравляющих химических газов. Германия потеряла от газовой войны 3 тыс. чел. (среди тех, кто был отравлен газом и даже на время ослеп, оказался и будущий фюрер «великогерманского рейха» ефрейтор Адольф Гитлер); Англия — 8 тыс.; Франция — 8 тыс.; Россия же по далеко не исчерпывающими данным — 15 тыс. чел. Когда Нобелевская премия по литературе вручалась автору «Тихого Дона», в Германии ещё доживали век прямые наследники хозяев компании «ИГ Фарбен», разработавших для кайзеровского воинства дьявольский газ хлорин, вызывающий отёк лёгких и мучительную смерть. Вечным приговором этим нелюдям, смеющим говорить о «русских варварах», стали жуткие страницы шолоховского творения:
«На рассвете 3 октября немцы, употребив удушливые газы, отравили три батальона 256-го полка и заняли первую линию наших окопов. Приказываю вам продвинуться до второй линии окопов и, завязав связь с первым батальоном 318-го Черноярского полка, занять участок второй линии, с тем чтобы этой же ночью выбить противника из первой линии...»
... Сотня тронулась. Пока казаки отдыхали возле землянок, первый батальон черноярцев опередил их и подошёл к мосту через Стоход...
В трёх шагах от них у сосны, широко расставив ноги, стоял человек.
— Че-ло-век, — сказал или только подумал сказать Валет.
— Кто таков? — вдруг вскидывая к плечу винтовку, крикнул шедший рядом с Валетом солдат. — Ктой-та? Стреляю!..
Стоявший под сосной молчал. Голова его, как шляпка подсолнуха, висела, склонившись набок.
— Он спит! — заскрипел смехом Валет и, сотрясаясь, бодря себя насильственным смехом, шагнул вперёд.
Они подошли к стоявшему. Валет, вытянув шею, глядел. Товарищ его тронул прикладом недвижимую серую фигуру.
— Эй, ты, пензинска-а-ай! Спишь? Земляк!.. — насмешливо говорил он. — Чудила-а-а, ты что же?.. — Голос осёкся. — Мертвец! — крикнул он, отступая.
Валет, клацнув зубами, отпрыгнул, и на то место, где секунду назад стояли его ноги, спиленным деревом упал стоявший под сосной человек. Они перевернули его лицом вверх и тут только догадались, что под сосной нашёл себе последний приют этот отравленный газами, бежавший от смерти, которую нёс в своих лёгких, солдат одного из трёх батальонов 256-го пехотного полка. Рослый, широкоплечий парень, он лежал, вольно откинув голову, с лицом, измазанным при падении клейкой грязью, с изъеденными газом, разжиженными глазами; из стиснутых зубов его чёрным глянцовитым бруском торчал пухлый мясистый язык.
...Мёртвые стали попадаться всё чаще. В нескольких местах отравленные лежали копёшками, иные застыли, сидя на корточках, некоторые стояли на четвереньках — будто паслись, а один, у самого хода сообщения, ведущего во вторую линию окопов, лежал, скрючившись калачиком, засунув в рот искусанную от муки руку»...
Вечная память вам, святые православные мученики первой мировой, ценой своей жизни заслонившие будущие поколения от Апокалипсиса химической войны. Чудовищность использования химического оружия армией кайзера была столь шокирующей, что после окончания войны ведущие мировые державы подписали Женевскую конвенцию, запрещающую применение химического оружия. Русские мученики — жертвы кайзеровских отравляющих газов заслуживают Монумента Памяти, подобного тем, что установлены в Хиросиме и Нагасаки.
Долгие годы нам врали о бездарности царских генералов, о развале экономики России, о том, что Россия в те годы вонзила нож в спину союзникам. Всё это — беспардонная ложь. Приведу свидетельство человека, чья компетентность в рассматриваемом вопросе исторически неоспорима. Слово Уинстону Черчиллю, бывшему в те годы военным министром Великобритании:
«Ни к одной стране мира судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань уже была видна. Она уже пережила бурю, когда всё обрушилось на неё. Все жертвы были принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена. Долгие отступления закончились; снарядный голод побеждён; вооружение шло широким потоком; более сильная, более многочисленная, гораздо лучше снабжаемая армия держала огромный фронт; тыловые пункты были переполнены людьмиѕ Надо было удержаться; вот и всё, что стояло перед Россией и плодами общей победы». (Цит. по книге: Уинстон Черчилль. Вторая мировая война, т. I. М.,1995).
Людендорф, оценивая военную обстановку на конец 1916 года, писал: «России удалось создать новые мощные формирования. Численность дивизий была сокращена до 12 батальонов, батареи — до 6 орудий. Новые дивизии формировались численностью меньшей на 4 батальона, на каждую батарею приходилось 7-8 орудий. В результате такой реорганизации значительно возросла мощь русской армии».
В первые годы после крушения кайзеризма народы европейских стран, в отличие от правительств, высоко ценили роль русского солдата в сломе страшной тевтонской военной машины. Граф А. А. Игнатьев в книге «Пятьдесят лет в строю», вспоминая Париж в дни победы над Германией, показал, как восторженно встречали там именно русских. «Приказ грозного Клемансо не в силах был подавить благодарных чувств французского народа к России, и никакие парады, на которые меня приглашали, не могли сравниться с тем праздником, что представляла для меня эта демонстрация вспомнивших о заслугах Русской Армии парижан в самый счастливый для них день».
И, наконец, говоря о великом подвиге русского солдата в той войне, следует помнить ещё одну историческую особенность, отмеченную Ю. П. Власовым: «Сегодня мало кто знает, что Россия, в отличие от всех союзников, воевала в одиночестве. У неё не было ни одного сухопутного союзника (лишь с 1915 г. — Румыния, тут же разбитая немцами). 1 августа 1914 года Россия разом оказалась лишена вывоза грузов морем, все сухопутные границы оказались перекрыты вражескими армиями. Лишь с севера, через Романов-на-Мурмане и Архангельск Москва поддерживала связь с миром...»
Но Россия устояла!. Мужество и стойкость русского солдата, полководческий талант генералов в значительной степени предопределили поражение немецкой военной машины.
Через 10 лет минет век с начала первой мировой войны, в летопись которой Россией вписаны незабвенные героические страницы. Думается, долгом совести каждого русского человека станет задача возведения Храма памяти русских воинов, павших на полях тех давних сражений. В 1917 году не было семьи, которую не опалило бы пламя той страшной войны. У меня тогда погиб дед, русский шахтёр, солдат Роман Трофимович Прокопенко, убитый тевтонской пулей на взлёте жизни. Возвести такой Храм — значит вырваться, наконец, из сонма иванов, родства не помнящих.