О Движении Направления работы Служение События Председатель ЦС Издания Движения Это интересно
 
     
 
      Музеи Статьи и публикации Выставки Книжная полка
 
 

 

ПОЛКОВЫЕ СВЯЩЕННИКИ РОССИИ:ДУХОВНАЯ ПРИРОДА ВОИНСКОГО СЛУЖЕНИЯ

В ИСТОРИИ человечества воинское дело, связанное с обороной родовых пределов или с их расширением, изначально не только осуществлялось физической силой и ловкостью владения оружием, но и осмысливалось как религиозно-духовное служение. Самые ранние исторические свидетельства, почерпнутые из данных археологии, из древнейших письменных источников — триумфальных или надгробных надписей, из древнейших мифов, указывают на это определенно и однозначно.
В Древней Руси постоянных вооруженных сил, помимо княжеской дружины,  не было. Слова «войско», «полк», «сотня», «десятня», «челядь» означали в то время вообще народ, организация которого была вместе с тем и военной организацией, действующей при необходимости обороны или освободительной борьбы.
Между тем уже в XIV веке православная церковь нередко выступала и как идейный вдохновитель борьбы против ордынского ига, играла серьезную роль, как и князья, в избавлении Руси от иноверного и иноземного гнета, в сохранении и укреплении русской народности.
Как свидетельствует житийное сказание, один из крупнейших церковных деятелей, основатель Троицкого монастыря под Москвой преподобный Сергий Радонежский, благословил московского князя Димитрия Донского на великую  Куликовскую битву (1380), тайно предсказав ему победу. После битвы, свершившейся в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, повелением великого князя были возведены Николо-Угрешский монастырь и несколько поминальных храмов для заупокойной молитвы:  Всех святых на Кулишках  (ныне  Славянская площадь в центре Москвы); храм Рождества Богородицы в селе Старое Симоново, где похоронили воинов-иноков Пересвета и Ослябю; храм в селе Монастырщина, где находилась братская могила   воинов, павших в Куликовском сражении; храм Рождества Христова в селе Беседы, где состоялся воинский великокняжеский совет («беседы») перед отправкой войск на Куликово поле; храм Рождества Богородицы в Путинках, стоявший в начале Дмитровского тракта на выезде из Москвы, где жили воины, охранявшие въезд в столицу, и некоторые другие. Основной престол этого храма указывает на прямую связь с Куликовской битвой, которая свершилась в день Рождества Пресвятой Богородицы. Наконец, тогда же был утвержден ежегодный поминальный день для христолюбивого воинства, «живот свой за веру и Отечество положивших», — Димитровская поминальная суббота.


Учреждение русского военного духовенства

Как считают некоторые историки, идея образовать на Руси постоянные войска принадлежит московскому великому князю Иоанну III Васильевичу (1440-1505; княжил с 1462 года) — правнуку святого благоверного великого князя Димитрия Донского. Одержав ряд побед над ордынцами и присоединив к Москве Новгород Великий, Иоанн III развивает поместную систему дворянского служения. Выделяя своим дворянам земельные наделы, великий князь обязывает их постоянно являться на службу с определенным числом ратников в зависимости от размеров поместья. Вместе с тем великий князь Иоанн Васильевич постоянно содержал при себе более 2000 воинов, среди которых были и иностранные военные специалисты и командиры. Духовенство, находящееся при дворе великого князя, отправляло богослужения и требы в полках не только в мирное, но и в военное время. Специального, обособленного института воинского духовенства тогда еще не существовало.
Во времена его внука – Царя и Великого князя Иоанна IV Васильевича (1530-1584, княжил с 1533 года, царствовал с 1547 года), после взятия Казани именовавшегося Грозным, в стане находился протопоп-настоятель Благовещенского собора Кремля отец Андрей, который был духовником царя. Царственная Книга свидетельствует, что после Казанской битвы и взятия города царь послал за протопопом Андреем и «повеле ему придти из своего царского стана со всем освященным собором, яже бяху тогда с благочестивым Царем. Андрей же с Животворящим Крестом и со псалмопением всем собором прииде к Государю, множа двою , во всем освященном сану, якоже литургиса» (Царственная Книга. С. 267). Накануне этих событий царь-реформатор Иоанн Васильевич в ходе военной реформы образовал так называемые стрелецкие полки, основанные на базе отрядов пищальников и состоящие из воинов, вооруженных огнестрельным оружием. Стрельцы с семьями селились в особых стрелецких слободах на окраине Москвы. Затем появились стрелецкие полки и в других крупных городах России. Стрелецкая служба была наследственной.  В мирное время стрельцов духовно окормляло духовенство слободских храмов. Так, например, слобода стрельцов-воротников (то есть охранявших ворота на окраине города) по Дмитровской дороге первоначально располагалась в районе современной Садовой Триумфальной улицы. У этих стрельцов был слободский храм Преподобного Пимена Великого, который до наших дней не сохранился, но его название хранит  Старо-Пименовский переулок. В XVII веке с разрастанием столицы Дмитровскую Воротниковскую слободу перенесли севернее по Дмитровской дороге, и в Новой слободе (район современного метро Новослободская) стрельцы-воротники воздвигли новый храм Преподобного Пимена Великого, а в конце XVII столетия храм сделали каменным. Он существует и действует поныне. Стрелецкие слободские храмы в районе Садового кольца и Земляного Вала еще нельзя было именовать в полной мере собственно воинскими, полковыми храмами. Это были обыкновенные приходские церкви, которые обслуживали все окрестное население, но поскольку основное население составляли именно стрельцы, то, естественно, духовная жизнь этих воинов в мирное время была сосредоточена в этих храмах, а их духовенство оказывало стрельцам свое духовное попечение.


Смутное время, связанное с польско-литовской и шведской интервенциями, с пограничными набегами ногайцев, со всей очевидностью показало необходимость развития в России регулярного войска на профессиональной основе. При царе Михаиле Феодоровиче возросло число стрелецких поселений, а также число военных наемников из Западной Европы. В 1642 году повелением царя Михаила Феодоровича было создано два выборных московских полка солдатского строя, офицерами которых были военные иностранцы, а солдаты набирались из лучших стрельцов различных полков. По сути это была первая царская гвардия в России. Первый Московский выборный полк располагался в слободе, которая потом стала именоваться Немецкой, или Лефортовской, и полк звался Лефортовским. А второй полк, который с 1657 года располагался по Дмитровской дороге в  Бутырках, стал именоваться Бутырским. Лефортовский и Бутырский полки просуществовали в Российской Императорской армии вплоть до 1917 года.
Именно через наемных военных в Россию начинают проникать европейская методика организации вооруженных сил и наиболее передовые для того времени формы обеспечения воинского быта. Уже в царствование царя Алексея Михайловича в 1647 году в России был издан в переводе на русский язык воинский устав императора Карла V Габсбурга, составленный еще в первой половине XVI века. Перевод этот, содержавший некоторые переделки, именовался «Устав и хитрость ратного строя пехотных людей». В одной из восьми глав «Устава», где определялось жалование воинским чинам, сообщалось, что полковому попу полагается 30 флоринов в год, что примерно равнялось 10 российским рублям того времени.
При Бутырском выборном полку солдатского строя существовал деревянный храм Рождества Пресвятой Богородицы, наименование которого, вероятнее всего, также было связано с памятью о воинской славе Куликовского сражения. Возведение этого храма в 1648 году совпало с бракосочетанием царя Алексея Михайловича и Марии Ильиничны Милославской.
В царствование царя Феодора Алексеевича (1661 — 1682; царствовал с 1676 года) устройство полковых церквей и назначение к ним причтов происходило следующим образом: царь предписывал Патриаршему приказу назначить священнослужителей и «отписать в разряд к дьякам о священнике, дьяконе и количестве церковной утвари, отправленных в полк». Иногда сам Царь, без сношения с Патриаршим приказом, назначал в полки церковный причт. Так Государь Феодор Алексеевич «указал Свивскаго монастыря, архимандрита Маркела, да. Успенскаго большога собора ключаря Якова, да попа Гаврила» в полк боярина князя Черкасского. Но такое высочайшее назначение духовенства в выборные и стрелецкие полки происходило только при экстренном отправлении войска к местам битвы.


Уставное становление

30 марта 1716 года государем Петром Великим был издан новый воинский устав для Российских вооруженных сил, где были изложены и обязанности полковых священников, но не было специально указано, как военные священники должны определяться в армию и на флот. В 1723 году император Петр Великий подписал именной Высочайший указ Святейшему синоду Российской православной церкви, на который была возложена обязанность определять священников в армейские полки. Святейший Синод, не имея в своем распоряжении свободных от службы священников, предоставил право определения в полки священников правящим епископам, в чьих епархиях они были расквартированы.
В начале XVIII века с умножением духовенства по военному ведомству является нужда образовать специальную институцию для управления этим духовенством. Частые войны, постоянное передвижение войск, сама военная организация с особенностями ее быта требовали соответственных порядков в церковном устройстве, независимом от епархиальных управлений.
В Западной Европе уже около середины XVII века в списке штабных чинов встречается должность обер-священника. Так, например, Деккер приводит одну форму австрийского генерального штаба второй половины XVII столетия, где упоминается высший военный священник — «Pater Superior». В России же XVIII столетия при формировании вооруженных сил западный опыт оказывал значительное влияние на решение подобных вопросов.
Еще государем Петром Великим в Российской империи по примеру западных штабов была учреждена должность полевого обер-священника, которая уже упоминается в воинском Уставе 1716 года. По данному Уставу, полевой обер-священник полагался при фельдмаршале или генерале, командующем армией. При императрице Екатерине II было две армии и, соответственно, было два обер-священника. Позже некоторые отдельные корпуса стали иметь своего обер-священника.
Военное начальство внимательно следило за исправностью полкового духовенства. Воинский Устав требовал от полковых священников «непорочной, трезвой и умеренной жизни». Святейший Синод предписывал правящим архиереям назначать из своих епархий священников «искусных», известных им по своему благонравному поведению, которое должно служить примером для российского воинства.
В 1742 году начальство  Великолуцкого пехотного, Рязанского и Муромского полков просило Санкт-Петербургского митрополита Никодима заместить в их полках священнические вакансии. Тогда же главнокомандующий русскими войсками в Финляндии во время войны с Швецией генерал фон Ласси писал Санкт-Петербургскому митрополиту, чтобы тот выслал ему священников на место военных действий.
В 1756 году Сенат обращался в Святейший Синод с просьбой о назначении в каждый полк к положенному числу еще по одному священнику, так как «одним попом исправиться не можно».
Права и обязанности обер-священника армии и подчиненного ему военного духовенства были значительно расширены в военном Уставе 1797 года. Полевой обер-священник мог увольнять полковых священников в отпуск, поручая совершать богослужения и требы другому полковому священнику из ближайшего полка, а также входить в разбирательство жалоб на полковых священников со стороны «посторонних лиц». По Уставу 1797 года полевой обер-священник находился в безусловном распоряжении главнокомандующего войсками. Так как обер-священнику одному было трудно лично руководить подчиненными ему полковыми священниками, то он получил право избирать из числа «достойнейших священников по дивизиям, чтоб они имели частное над прочими смотрение и в назначенное время, о состоянии духовных лиц рапортовали».
Начало истории православного военно-флотского духовенства, как и само создание российского военно-морского флота, также относится к славному царствованию императора Петра Великого. В первые годы своего существования военный флот обходился без особых судовых священников. Это вполне понятно: поначалу военные суда отличались скромными размерами, а стало быть, и экипаж был настолько незначителен, что иметь для отдельного корабля особого священника не представлялось возможным: религиозные нужды экипажа удовлетворялись на месте основной стоянки корабля местным духовенством.
Но по мере роста российского военно-морского флота и увеличения числа матросов на каждом корабле вопрос о судовых священниках должен был возникнуть сам собою. Как ни малы были петровские суда в сравнении с нынешними великанами-дредноутами, но количество личного состава на них достигало, особенно в последние годы царствования императора Петра I, очень значительного числа. Если в 1713 году на самом большом корабле «Полтава» по расписанию полагалось при наступательных действиях четыреста шестьдесят человек, а при оборонительных всего только триста, то позже появились уже суда, на которых экипаж достигал восьмисот человек; таковы были корабли «Лесной» и «Гангут». В 1721 году число подобных крупных кораблей доходило до шести. Оставлять такое количество матросов без священника было по меньшей мере неудобно.
В московском архиве Министерства иностранных дел сохранилось письмо адмирала Крюйса от 1704 года. В нем приведена «Роспись офицерам, матросам... и других чинов людям, которым следует быть для совершеннаго вооружения семи галер, ста бригантинов» и так далее. По этой росписи на семь галер требуется семь попов, на сто бригантин – три попа, а налицо состоит только два. Известно, что 24 августа 1710 года по распоряжению владыки Стефана, митрополита Рязанского, был определен «в Санкт-Петер­бург к адмиралу Федору Матвеевичу Апраксину», главному начальнику Адмиралтейского приказа, вдовый священник Иван Антонов».
В апреле 1710 года были Высочайше утверждены «Артикулы военные Российскому флоту». Артикулы действовали вплоть до издания Морского устава в 1720 году. Однако в них не делается ни малейшего намека на существование священников во флоте. А между тем здесь перечисляются все должностные лица, служащие на кораблях, излагаются правила совершения молитвы «по вся утры и вечеры» и чтения Слова Божия. Точно так же в царском указе от 26 января 1713 года о комплекте чинов флота и размере содержания их, где перечисляются все служащие на кораблях, о корабельных священниках не упоминается.
Но в апреле 1717 года последовало Высочайшее повеление государя: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников». При осуществлении этого повеления внимание правительства остановилось прежде всего на белом духовенстве. Несколько лиц было привлечено из петербургского духовенства и проживавших в столице безместных священников. Но их оказалось недостаточно. Нужда даже и в приходских священниках для Санкт-Петербурга и его окрестностей была так велика, что время от времени сюда вызывались священники из Москвы, Новгорода, Пскова, Твери, Вологды и других городов империи.
Заслуживает внимания сохранившийся «Табель, коликое число при Адмиралтействе велено быть каких служителей, и что ныне налицо».

Протопресвитеры армии и флота и полковые батюшки

На рубеже XVIII и XIX столетий Святейший синод состоял из Первоприсутствующего митрополита санкт-петербургского Амвросия (бывший казанский владыка), ярославского архиепископа Павла, псковского архиепископа Иринея и грузинского архиепископа Варлаама, а также протопресвитера Благовещенского собора Кремля царского духовника отца Исидора Петровича. Именно по рекомендации митрополита Амвросия протопресвитером и обер-священником армии и флота стал его племянник отец Павел Озерецковский, в лице которого власть по управлению духовенством военного ведомства достигла своего зенита. В апреле 1800 года Святейшему Синоду через Санкт-Петербурского митрополита Амвросия был объявлен именной императорский Указ, согласно которому обер-священник обязывался как в военное, так и в мирное время иметь «в своем ведении всех армейских священников и начальствовать над ними в рассуждении всего того, что идет, и до юридических надобностей». Обер-священнику было предоставлено право определять, переводить и увольнять священников своего ведомства и «без ведения и одобрения онаго никаких перемен по части священников не чинить и не переменять иереев».
Воинским чинам предписано было по делам, касающимся духовного начальства, «относиться прямо к обер-священнику, а не в консисторию». И даже исключительные дела по расторжению браков среди воинских чинов перешли в ведение обер-священника, т.е. ему усваивались даже сугубо епископские прерогативы. Обер-священник в лице протопресвитера Павла Озерецкого был назначен членом Святейшего синода. Озерецкий даже сделал императору Павлу доклад с проектом учреждения отдельной армейской семинарии, в которой на полном казенном содержании воспитывались бы дети армейского духовенства. Проект получил одобрение императора Павла, его конфирмация гласила: «Прекрасно. Быть по сему». В трех классах (факультетах) армейской духовной семинарии, которая была устроена на Васильевском острове в помещении Тверского подворья, – богословском, философском и риторическом – числилось 25 воспитанников. Число желающих учиться в армейской семинарии превышало ее штатные возможности, поэтому ученики отбирались из большого числа кандидатов лично обер-священником. Начинание получило развитие и в дальнейшем. В 1815 году комиссия духовных училищ поручила обер-священнику Державину составить новый устав армейской духовной семинарии, при которой уже действовало два училища – уездное и приходское. К 1817 году штат воспитанников семинарии составлял уже 60 человек.
14 апреля 1819 года по Высочайшему повелению дети армейского духовенства из числа тех, что не могли по штату учиться в Санкт-Петербургской армейской духовной семинарии, но по­ступившие в другие епархиальные духовные училища, числились, как и ученики армейской семинарии, на полном казенном обеспечении и по окончании поступали в распоряжение обер-священника для определения на священнические места по Военному ведомству.
Обер-священник имел право прямого доклада государю о представлении наиболее достойных и отличившихся военных священников к награждению отличительными наперсными крестами и другими церковными отличиями. Правда, потом исключительные права обер-священника были значительно умалены, и в 1807 году эта должность временно была выведена из состава Святейшего синода. Но в 1853 году обер-священники (помимо полевых тогда были еще гвардейские и окружные обер-священники) по своим правам в отношении управления духовенства Военного ве­домства ставятся наравне с епархиальными архиереями, а протопресвитер армии и флота вновь становится членом Святейшего синода, и этот порядок сохраняется вплоть до октября 1917 года.
Отечественная война 1812 года и дальнейшие кампании против наполеоновской коалиции послужили развитию института военного духовенства и росту числа военных священников. Вместе с армией военные священники мужественно переносили те лишения и угрозы жизни, которые выпадают на долю военных в пору сражений. Так, протоиерей кавалергардского полка Михаил Гратинский после битвы при Бородине, во время которой он совершал богослужения в конногвардейских и кавалергардских полках, отправился в Москву  для исправления и починки церковных вещей. 2 сентября он не успелвыехать из захваченной неприятелем Москвы, но тем не менее «3 числасентября по утру в домовой церкви (генеральши Глебовой-Стрешневой) решился... при офицерах, даже неприятельских, с коленопреклонением отправить Господу Богу молебствие о благопоспешении христолюбивому российскому воинству к изгнанию из сей древней столицы лютаго супостата».
На следующий день отец Михаил подвергся нападению мародёров, которые сорвали с него наградной крест, пожалованный государем, отняли личные и церковные вещи и деньги, при этом с шеи священника была сорвана и дарохранительница. Когда злодеи попытались раскрыть Святыню, отец Михаил возопил при всем народе: «Всемогущий, Правосудный Боже! Хотя за Себя вступись!» И в ту минуту неприятельский офицер отнял святыню у варваров и вернул священнику. Тот же священник в церкви Мученика архидиакона Евпла на Мясницкой улице совершил богослужение 15 сентября – в день священного коронования государя императора Александра I.
Материальное содержание военного духовенства было отдельной заботой главных священников ведомства, но всегда духовный смысл своего служения они ставили на первый план. Так в 1840-е годы командующий 5-м пехотным корпусом генерал-лейтенат Соболевский по собственной инициативе ходатайствовал перед Святейшим синодом об установлении определенной таксы за исправление ими молебнов и других церковных треб частного характера по просьбам своей паствы. Святейший синод потребовал от обер-священника Кутневича выразить свою позицию по данному вопросу. Кутневич в своем докладе показал, какое значение имеют приношения, делаемые православными в пользу священнослужителей. В докладе говорилось, что исполнение православного священнодействия «не есть какое-либо промышленное занятие, но религиозное, духовное служение... Православные обращаются к служителю алтаря не как к такому лицу, которое продает свои услуги за плату, но как к строителю Тайн Божиих. Паства, сознавая, что она получает от священника духовные благодеяния, по чувству благодарности и попечения об удовлетворении внешних потребностей пастыря, с радушием добрых детей обязана, насколько возможно, делать приношения, которые, впрочем, нельзя назвать платою. Духовные блага не искупаются внешнею мздою, а потому приношения за требоисправления служат выражением благодарности и любви к пастырю, который заботится о духовных благах своих чад». Рассматривая с такой точки зрения священнослужителя, обер-священник Кутневич не находил места вопросу, предложенному генералом Соболевским. Спрашивать, какую плату назначать священнику за исправление разных духовных треб, значит не иметь правильного понятия о его служении, превращая оное в наёмническое, подавлять в сердцах православных благоговейные чувства к святыне, обращаемой в куплю, и разрывать тот важный в нравственном отношении союз, который связывает пастыря с пасомыми».
По уставам императорской армии и флота военному священнику вменялось в священную обязанность обучение духовной грамоте нижних чинов армии и флота. Важной формой деятельности военного духовенства были регулярные православные беседы, преподавание Закона Божиего и обеспечение благочиния военно-патриотических мероприятий для военнослужащих и населения в местах расположения воинских частей.
Необходимо воздать должное памяти о старшем духовенстве над полковыми пастырями, окормлявшими в XIX – начале XX столетия русскую императорскую армию и флот.
Обер-священник армии и флотов протоиерей Павел Яковлевич Озерецковский – с 1800 года по 1806 год.
Обер-священник армии и флотов протоиерей Иоанн Семёнович Державин – с 1807 года по 1826 год.
Обер-священник армии и флотов протоиерей Григорий Иванович Мансветов – с 1827 года по 1832 год.
Обер-священник армии и флотов протопресвитер Василий Иоаннович Кутневич – с 1833 года по 1864 год.
Обер-священник армии и флотов протоиерей Михаил Измаилович Богословский  – с 1865 года по 1871 год.
Эпохальной датой в истории военного и морского духовенства можно считать 12 июня 1890 года. В этот день Александр III завершил многолетний процесс определения титульного статуса военно-духовного ведомства. Государь утвердил «Положение об управлении церквами и духовенством Военного и Морского ведомств». С момента утверждения Положения главный священник гвардии и гренадер армии и флота стал титуловаться «протопресвитером военного и морского духовенства». В соответствии с пунктами нового Положения вместо разрозненных, практически независимых друг от друга ведомств и управлений было образовано одно Управление протопресвитера военного и морского духовенства. Существовавшие ранее при обер-священниках канцелярии были преобразованы в духовное правление при протопресвитере.
В Положении помимо этого регулировались и многие другие организационные и дисциплинарные вопросы.
При императоре Александре III Миротворце были следующие старшие военные священники:
обер-священник армии и флотов протоиерей Петр Евдокимович Покровский – 12 ноября 1871 года по 1888 год;
военного и морского духовенства протопресвитер Александр Алексеевич Желобовский – с 1888 года по 1910 год.
При государе императоре Николае Александровиче место главного армейского духовника занял главный военный священник армии и флота протопресвитер Георгий Иоаннович Шавельский – с 1911 года по 1917 год.
1 июля 1914 года по инициативе протопресвитера Георгия Шавельского, возглавлявшего в то время Военно-духовное ведомство, был созван первый в истории съезд военного и морского духовенства, в задачи которого, по выражению самого протопресвитера, входило «поразмыслить о способах, как сделать более лёгким и в то же время более продуктивным наш пастырский труд». По итогам работы съезда, который современники охарактеризовали как исключительно плодотворный, был сформулирован проект нового «Положения об управлении церквами и духовенством Военного и Морского ведомств» и внесены изменения в старое Положение.
Основной задачей священнослужителей на войне была организация богослужения и молитва. Из этого положения вытекали и другие обязан­ности военного священника – забота о внешнем благолепии службы, церковном хоре, убранстве полевого воинского храма и тому подобном.
Священник брал на себя организацию соборной молитвы, которая проводилась им в подразделениях пять-шесть раз в день. Но этим духовное служение не ограничивалось. Священники русской армии не оставляли своих чад и во время боевых действий, многие из них получали ранения, а иные даже вдохновляли русских воинов к атаке. Большое число православных батюшек за подобные духовно-воинские подвиги были представлены к награждению наперсным Крестом на Георгиевской ленте.


Вместо послесловия: стратегия возрождения

В Советском Союзе в условиях последовательно проводимой политики государственного атеизма  православное духовное окормление военнослужащих было невозможно. Вместе с тем фото- и кинохроника Великой Отечественной войны документально свидетельствует о том, что воины Красной Армии получали духовное напутствие в бой от служителей Русской православной церкви исповедью, святым причастием и кроплением святой водой даже до времени смены армейской формы в 1943 году. Эти исторические свидетельства крайне фрагментарны, но они своей подлинностью подтверждают, что духовная жизнь в пору величайших страданий и испытаний возродилась в нашей армии. С сентября 1943 года после встречи И.В. Сталина и иерархов Русской православной церкви духовное окормление действующих частей Советской Армии стало не эпизодическим, а регулярным. Задача российских историков-архивистов – документально восстановить детали этого сослужения Советской Армии и Русской православной церкви в 1943-1945 годах.
После Великой победы и смерти генералиссимуса И.В. Сталина радикально изменилась политика правительства СССР по отношению к Русской православной церкви. Православные воины в рядах вооруженных сил подвергались третированию и унижению со стороны политработников и некоторых командиров, от рядовых требовалось отказываться от нательных крестов и икон-ладанок, на комсомольских собраниях «прорабатывали» верующих призывников и военнослужащих. Вместе с тем отношение командующих офицеров к верующим подчинённым сохранялось предельно терпимое. Военный человек знает, что в окопах атеистов не бывает.
Афганская война наглядно показала, что вопросы веры являются вопросами боеспособности. И хотя на официальном уровне военное командование СССР не применяло в воспитательной работе с личным составом ограниченного контингента войск, расквартированных в Афганистане, аргументы православного духовного воительства, никаких атеистических акций с 1979 года по 1989-й по отношению к военнослужащим не предпринималось.
После принятия Конституции в 1993 году в Российской Федерации не осталось никаких юридических оснований для преследования православных военнослужащих по вероисповедному признаку. Решением Святейшего Синода Русской Православной Церкви 16 июля 1995 года был создан Синодальный Отдел по взаимодействию с Вооружёнными силами и правоохранительными учреждениями. С 2001 года его возглавляет протоиерей Димитрий Смирнов, который  руководит как Синодальным Отделом, так и военным духовенством, духовно окормляющим армию, флот и правоохранительные учреждения Российской Федерации.
Имеющий многовековую историю институт военного духовенства в нашей стране в настоящее время восстанавливается судьбоносным решением Президента Российской Федерации Д.А. Медведева от 21 июля 2009 года, поддержавшим инициативу руководителей крупнейших религиозных общин России о введении в армии института воинских и флотских священнослужителей. «Считаю целесообразным, — отметил  Президент, —  организацию работы на постоянной основе в наших Вооружённых Силах священнослужителей, представляющих традиционные российские конфессии».  
На архиерейском совещании 2 февраля 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил: «В 2010 году в российской армии предполагается введение должностей помощников командиров по работе с верующими военнослужащими в каждом из воинских соединений российской армии на уровне бригад, дивизий, а также в аналогичных соединениях различных родов войск». Согласно докладу Предстоятеля, церкви необходимо будут выделить около четырехсот священнослужителей.
Кроме православной церкви в войсках планируется присутствие представителей других конфессий – ислама, буддизма, иудаизма. Там, где более 10 % от численности военнослужащих составят верующие любой из традиционных религий, в штате будет священнослужитель этой религиозной организации.
Возрождение лучших традиций духовного окормления нашего воинства  отражает истинный смысл и цель служения пастырей на ниве тяжелого и столь необходимого ратного труда – помочь военнослужащему честно и добросовестно исполнить свой воинский долг, поддержать в его стремлении к духовно-нравственному совершенствованию.

 

А.И. Буркин

 

 
 
121019 Москва, ул. Новый Арбат, д. 7-а. Тел: (495) 697-7888, факс: (495) 697-6926. E-mail: ros-prav@ya.ru, desyatina@rambler.ru